Волк и семеро козлят

Утро пахло тёплым молоком и мятой на подоконнике. Мудра Коза завязывала платок у маленького зеркальца, а семеро козлят сидели рядком на лавке: старшее ровненько, самое младшее — копытцами кверху.

— Я пойду за капустой и сладкими корешками, — сказала Коза своим мягким, звонким голосом. — А вы дверь не открывайте, пока не услышите мою песенку.

И она запела: «Дзинь-дзелень, малые рожки, слышат мамины дорожки!» Козлята повторили хором, а самое младшее добавило: — И ещё слышат пирожки!

Коза пошла по тропинке, где роса блестела, будто пуговицы из лунного света. А возле орешника стоял Вовк в старой шляпе. Он был не страшный, а очень голодный до чужих пирожков и чужих дверей.

— Гм, — буркнул он. — Я тоже умею петь. Только немного... камушками.

Он постучал в домик: тук-тук-тук!

— Открывайте, козлятки, это ваша мама!

Старшее козлёнок прижало ухо к двери. Голос был грубый, словно горшок покатился по ступенькам.

— Нет, — сказало оно. — У нашей мамы голос звенит, а твой грохочет.

И все прошептали: «Дзинь-дзелень, малые рожки, слышат мамины дорожки!»

Вовк побежал к пчеловоду и попросил каплю мёда для горла. Потом к мельнице — припудрил лапы мукой. А ещё нашёл сосновую шишку и сказал ей: — Ты будешь моим колокольчиком.

Шишка ответила: — Я не умею звенеть, зато хорошо молчу.

Вовк снова постучал. На этот раз голос у него был слаще.

— Деточки, открывайте, это мама с корзинкой!

Среднее козлёнок посмотрело в щёлочку под дверью и увидело белую лапу.

— Лапа белая, а шаги не мамины, — прошептало оно. — Мама ступает: цок-цок-дзинь. А там: шурх-шурх-пых.

Самое младшее уже тянулось к щеколде, потому что ему очень хотелось корешков. Но старшее обняло его за плечи.

— Давай подождём песенку.

И они сказали уже смелее: «Дзинь-дзелень, малые рожки, слышат мамины дорожки!»

Тут Вовк обиделся на шишку, на муку и даже на собственную шляпу. Он сел под окном и тихонько вздохнул. А как раз тогда вернулась Коза. Она увидела следы муки, медовую каплю на щеколде и Вовка, который притворялся кустом.

— Добрый день, кустик, — сказала Коза. — Не видел ли ты здесь Вовка?

— Не-е-ет, — ответил куст очень волчьим голосом.

Коза улыбнулась и дзеленькнула серебряным колокольчиком на корзинке. Козлята открыли дверь только тогда, когда услышали её настоящую песенку.

— Дзинь-дзелень, малые рожки, узнали мамины дорожки! — запели они.

Вовк почесал шляпу и сказал: — А мне можно хотя бы капустный листок?

Коза дала ему один большой листок и ещё один — для вежливого стука в следующий раз. Вечером в домике пахло похлёбкой, мятой и смехом, а на двери висела маленькая пуговица из лунного света — чтобы даже тишина помнила мамину песенку.