Три медведя

Утро пахло земляникой и мокрой корой. Оленка шла по лесной тропинке с корзинкой, а на её башмачке сидел листочек, будто зелёная бабочка. Впереди стоял домик: круглые окна, труба в шапке мха, а на двери висел колокольчик из жёлудя.

— Я только одним глазком посмотрю, — сказала Оленка своим тоненьким, быстрым голосом. — Один глазок не считается.

Дверь сама скрипнула: скрип-скрип, заходи, но думай. Внутри на столе стояли три миски каши. Большая парила, средняя пахла мёдом, у маленькой лежала серебряная ложечка с колокольчиком. Оленка была голодна, как воробей после дождя. Она взяла маленькую ложечку.

Динь-дзелень, ложечка звень: у чужой вещи есть свой день.

— Ой, ты ещё и поёшь? — прошептала Оленка.

Ложечка ответила колокольчиком: дзынь! Оленка попробовала кашу. Раз. Другой. Третий. На дне миски появилось солнышко из масла.

Потом она увидела три стула. Большой был как пенёк для короля, средний — как лодочка, а маленький стоял на кривой ножке и будто подмигивал. Оленка села. Стульчик сказал: «Скрип!» — и ножка подломилась.

— Ой-ой, я же лёгкая! — возмутилась Оленка. — Легче тучки с кармашком!

Из-под стула выкатился круглый пуговичка из лунного света. Он светился даже днём.

Динь-дзелень, стульчик, звень: у чужой вещи есть свой день.

Оленка положила пуговичку в ладошку и поднялась по лестнице. Там стояли три кровати. Большая сопела сама себе. Средняя пахла сеном. У маленькой было одеяло в жёлтых звёздочках.

— Я только посижу, — сказала Оленка. — Сидеть — не спать.

Но одеяло было мягкое, как тёплый блинчик. Оленка моргнула раз, моргнула два — и задремала. Ей приснился комар в красных сапожках, который умел считать шишки назад.

Тем временем в домик вернулись три медведя: папа Ведмідь с корзинкой грибов, мама Ведмедиця с букетом мяты и маленький Ведмедик со свирелью.

— В моей каше солнышко исчезло, — прогудел папа.

— Мой стул вздыхает, — сказала мама ровно и мягко.

— А моя лунная пуговичка пропала! — пискнул Ведмедик.

Оленка проснулась и села, держа пуговичку в кулачке. Медведи стояли у двери, большие и тёплые, как три бурые шубки.

— Я… я хотела только одним глазком, — сказала она. Голос у неё стал маленьким, без спешки. — А потом глаз потянул за собой руку, рука — ложечку, ложечка — кашу, а стул сам скрипнул.

Маленький Ведмедик наклонил голову.

— Мой стул всегда скрипит перед важными разговорами. Но пуговичку он потерял вчера.

Оленка раскрыла ладошку. Пуговичка из лунного света мигнула.

— Я пришью, — сказала она. — Только иголка у меня слушается через раз.

Мама Ведмедиця дала ей иголку с тупым носиком, папа держал стул, а Ведмедик играл на свирели так: фить-фить, будто чайник учился свистеть. Оленка пришила пуговичку к сиденью, а кривую ножку подперли гладкой щепкой.

Динь-дзелень, домик, звень: у чужой вещи есть свой день.

На прощание Оленка поставила маленькую миску в мойку, положила ложечку ровно-ровно и погладила стульчик по спинке.

— В следующий раз я постучу, — сказала она.

— В следующий раз мы положим четвёртую ложку, — ответил Ведмедик. — Но пусть колокольчик спрашивает первым.

Оленка вышла на тропинку. Жёлудевый колокольчик тихо качнулся над дверью, а пуговичка из лунного света светилась на стульчике, словно маленькое окошко, которое радуется, что о нём не забыли.