Кот, петух и лиса

Утро пахло пшеном и тёплым дымком. В маленькой хатке под сосной котик варил кашу, а петушок в красных сапожках подметал порог хвостиком из перьев.

— Ко-ко-ко, порядок люблю! — распевал петушок. — Крупинка сюда, пёрышко туда, а солнышко — на окно!

Котик взял серебряную ложку, которая блестела, как пуговка из лунного света, и сказал:

— Я пойду за дровами. А ты, петушок, дверей не открывай. Кто сладко поёт, тот не всегда пирог несёт.

Петушок кивнул целых три раза. А ложка звякнула о миску: дзинь-дзинь, не открывай, сиди тихонько, не исчезай!

Котик ушёл в лес. Только хвост его мелькнул среди папоротника, как под окном появилась лисица. Рыжая, пушистая, с сумкой, в которой что-то подпрыгивало.

— Петушок-петушок, золотой гребешок, выгляни на минутку! Я принесла горошину, которая сама считает до трёх.

— До трёх? — подпрыгнул петушок. — Я тоже умею! Один, два, ко!

Ложка в миске тихонько звякнула: дзинь-дзинь, не открывай, сиди тихонько, не исчезай.

Но петушок был доверчивый и любопытный. Он приоткрыл дверь на ширину пёрышка. Лисица — шмыг! — подхватила его и понесла по тропинке.

— Ко-о-отик! — закричал петушок. — Несёт меня лисица за тёмные леса, за мокрые мосты, в хатку без каши!

Котик услышал крик, бросил дрова и побежал. За ним запрыгала серебряная ложка: дзень-дзелень по камешкам, дзень-дзелень по корешкам.

На полянке сидел ёжик в жилете из мха.

— Ты не видел лисицу с петушком? — спросил котик.

— Видел, — фыркнул ёжик. — Она так спешила, что потеряла три хитрости и одну репейную колючку. Беги за звоном.

Котик побежал дальше. У ручья лягушка била лапкой по сосновой шишке.

— Я не умею петь, — сказала она, — зато умею стучать тревогу: тук-тук, выручай друга, мой котик!

И снова ложка подхватила: дзинь-дзинь, не исчезай, друг услышит — выручай!

Лисица уже посадила петушка в свою хатку и поставила перед ним пустую тарелку.

— Спой мне песенку, — попросила она, — а я подумаю, не съесть ли кашу без каши.

Петушок задрожал, но увидел в щёлочке серебряный блеск. Это котик положил ложку у дверей.

— Я буду петь, — тоненько сказал петушок, — только мне нужен звон для припева.

Лисица нахмурилась:

— Звон? У меня есть только сковородка, две сливовые косточки и старый самовар, который говорит «пых» вместо «добрый день».

— Как раз то, что нужно! — крикнул котик из-за двери и заиграл на ложке, сковородке и самоваре так весело, что хатка затанцевала: пых-дзинь, пых-дзинь!

Лисица закружилась, споткнулась о свою сумку, а петушок — прыг! — выскочил котику на спину.

Домой они возвращались медленно. Петушок молчал, только крепко держался за котикову шейку.

В хатке каша всё ещё была тёплой. Котик налил её в две миски, а серебряную ложку положил между ними, словно маленькую луну на столе.

— Завтра я дверей не открою, — сказал петушок. — Разве что тебе. И каше. Каше можно.

Котик мурлыкнул:

— Каше можно.

За окном лисица чихнула от репейной колючки и пошла считать свои потерянные хитрости. А в хатке тихо звякнула ложка: дзинь-дзинь, не исчезай, друг услышит — выручай.